Несколько минут снаряд вращался на одном месте, а затем медленно пошел в забой.
— Бурить начали, — спокойным голосом сказал Андрей. — Станок и двигатель работают на полном.
Время летело быстро. Начинало светать, отдельные предметы отчетливо выступали из темноты. На востоке, отодвинув ночные черные тучи, появилась полоса чистого светлого неба. Мы, конечно, не спали всю ночь, хлопотали у машин. Андрей то и дело спрашивал:
— Ну, как идет?
— Как в репу лезет.
— Сколько прошли?
— Девяносто пять.
— А сколько еще до смены успеем?
— Если так пойдем, так и двадцать проскочим. Только знаешь, Андрюша, я думаю, не жила ли это? Вот здорово было бы!
— Ясное дело. Только если это жила, то керн надо обязательно достать.
В утреннем густом тумане запели птицы. На небе заиграли лучи солнца. До смены оставался час. Нам очень не хотелось начинать подъем, но делать было нечего.
— Так бы и побурил еще, здорово пошло, — жалел я.
Начали подъем. Андрей опять забрался наверх, отвинчивая колена труб. Кончили подъем как раз в тот момент, когда подошла смена.
— Ну, как, ребята, поработали? — с тревогой спросил старший.
— Мало-помалу, — ответили мы враз.
Из скважины потянулась последняя колонковая труба. Не чувствуя усталости, Андрей прижал ее к груди и потянул в сторону. Отвинтили коронку и стали вынимать керн. Андрей радостно вскрикнул:
— Смотри, Глеб, жила!
В синеватом столбике керна ясно вырисовывался белый слой кварца.
Это была золотоносная жила.
— И впрямь жила! — удивился мастер. — Вот где она попалась. Пойду звонить в управление, доложу, что скважина закончена, золотоносная жила подсечена. Молодцы, орлы.
На следующий день мы получили благодарность от управления прииска. Подсеченная нами жила содержала большое количество золота.
Глеб СычевШАХТА ЗОЛОТОГО ПРИИСКА.
Рис. ученика 8 кл. И. Пиньженина.
Гидравлика
Мой отец бригадир-старатель. Много видела я всяких старательских работ, крупных и мелких. Видела и драгу-толчею на Масловском перекате, а такой работы, где работает сейчас мой отец, еще не видела. Придет он домой с Песчаного прииска и рассказывает:
— Вот, дочка, додумались люди: вода золото сама добывает. И как добывает! За один день целую гору промыть может. Это тебе не руками мутить.
Захотелось мне приехать к нему и посмотреть работу необыкновенного «старателя».
Приехала я на Песчаный и удивилась. Сейчас расскажу, как там все устроено.
Работы начинаются с плотины, где накапливается много воды. Возле пруда стоят тракторы. Они приводят в движение насосы, при помощи которых вода подается по трубам на монитор. Монитор — это огромный брандспойт, какие бывают у пожарных. Только приисковый монитор намного больше: диаметр выбросной трубы бывает больше метра. Когда вода в трубах, соединяющих монитор с водохранилищем, накопится, то давит с такой силой, что струя из монитора выбрасывается очень далеко и разрушает все, что ей попадает на пути.
Берут такой монитор и направляют на гору, в которой содержится золото. Мощная струя бьет, подкашивает, размывает гору. Отмытые куски породы вместе с водой подаются на шлюзы, где и происходит отделение драгоценных металлов.
При мне мониторщики взялись рушить гору. Они направили струю сначала на подножье горы, подмыли ее, и она стала рушиться огромными глыбами. Мониторщики направляли струю на глыбу, и через минуту она переставала существовать.
Александра Обрезкова Рисунки Н. ИгнатьеваИльментау
Гей, турист, подтянись!На гору Ильментау взберись,А теперь осмотри горизонтИ кругом поскорей оглянись.
Да не жмурь от восторга глаза!Видишь, дремлют седые хребты,Видишь, спят великаны леса,Зеленеют в обрывах кусты.
А за морем лохматых вершинЛегким призраком с края небес,Гордо вскинув вершины свои,Изгибается главный хребет.
Оглянись и назад посмотриНа дрожащий лазурный узор:По равнине кругом разлилисьЗеркала зауральских озер.
Валентин ЕреминМузей в горах
ГЛАВА ПЕРВАЯКуда пойти? Карта, устаревшая через три месяца. Где скопились минералы? В уральскую Швейцарию. Искатели золота и приключений. Миассовская лихорадка. Музей в лесу. Ямы-витрины. Всемирный путешественник на Урале. Минерал-обманка. Радиевый минерал. Камень с цветом воды Амазонки. На дне озера. Искатели камней. Камень геолога Самарского. Горная порода-летопись. Кварц запекается в хлебе. Ягодный океан. Птица, пойманная руками. Там, где гнездится гордые птицы. Ночь на берегу Ильмен.
Мы старательно изучали большую карту Урала, разложив на полу, водили пальцами по горам и рекам, но не могли найти места, куда бы направиться путешествовать. Маршрута не находилось.
Мы искали места «малодоступные» и «интересные». Мы попадали на хребты, на реки и везде натыкались на черные точки, буквы, прямоугольники, треугольники и другие знаки, обозначающие открытые месторождения. Опознавательные знаки были всюду, куда ни ткни пальцем. И это еще не все. Этой карте нельзя было верить, так как она существует уже год. А геологический год на Урале это — целая эпоха открытий.
Бывает и так — карта, выпущенная летом, стареет к зиме, через три-четыре месяца со дня своего рождения. Это, конечно, не вина трудолюбивых картографов. Превращение совсем еще молодой карты в «старушку» делается геологоразведочными партиями. За лето они нанесли на карту десятки новых открытых точек, изменив облик геологического Урала.
Урал богат полезными ископаемыми, как никакой другой хребет в мире. И несмотря на то, что добыча «камней» идет более двухсот лет, он до сих пор хранит в своих замечательных недрах огромные богатства.
Мы искали места, где больше всего скопилось минералов, чтобы увидать огромный наш край в миниатюре.
Мы мысленно переносились в просторные степи Южного Урала, и наши ботинки, подбитые железными гвоздями, «прилипали» к серым с блестками камням горы Магнитной; мы видели курящиеся трубы бесчисленных заводов и фабрик Среднего Урала; мы ползали, цепляясь за мох, по скользким скалам северной части гор.
— Ребята! — воскликнул Володя Авдонин. — Ребята! И как это мы раньше не догадывались! Поедем… Ну, и растяпы мы! Поедем в Ильмены, — и стал пальцем искать небольшой хребет, один из тех, что составляют, как говорят, «охвостья» южноуральских гор.
— Музей мира! — продолжал кричать Володя.
Друзья долго молча рассматривали маленький хребет Ильменских гор.
— Едем туда, — наконец, проговорил Володя Гилев, поднимая от карты голову. — Едем в Ильмены.
— Это место, где скопились минералы, — сказал Коля.
— Решили. Едем, — согласился Станислав.
На следующий день поезд мчал нас на юг от Свердловска, в уральскую Швейцарию, как обычно называют Южный Урал. Мимо промелькнули леса, скалы и высокие горы, поезд ворвался в челябинскую степь.
В Челябинске пересадка. Через несколько часов мы выскакиваем из вагона перед маленьким серым зданием, сдавленным со всех сторон горами. На здании вывеска: «Миасс».
Миасс — город золота. Горы, окружающие его со всех сторон, в 20-х годах прошлого столетия наделали много шума по всей земле. Удачники-старатели, случайно зашедшие в эти места, нашли богатейшие золотые россыпи. Весть об уральском Клондайке быстро облетела Россию. Старатели, жаждущие легкой наживы, купцы, торгаши, как коршуны, слетелись на берега реки Миасс. Многим «фартило». Счастливцы настроили дворцы в глухой тайге. Так образовался этот город. Некоторые старатели, собрав сливки золотой россыпи, набив кожаные мешки песком и самородками, пытались покинуть это гнилое, гиблое место, где во-всю орудовали обиралы-скупщики и притонодержатели. Но им не удавалось унести счастье. В лесах Чашковского хребта, по краям больших дорог бродили шайки разбойников. Эти сухопутные пираты нападали на разбогатевших старателей и отбирали у них «желтый дьявольский металл».
Но золото точно захотело посмеяться над обезумевшими старателями. Оно вдруг исчезло, а с ним исчезла и миассовская лихорадка. А городок Миасс остался как памятник о «золотом веке».
